В августе девяносто первого года мы с женой отдыхали в Ялте, и там меня увидел администратор крымской филармонии, который обычно занимался организацией зрелищ для разного ранга руководителей партии и правительства. Он как-то странно мне обрадовался и говорит:

- Ты Горбачева видел?

- По телевизору, - отвечаю.

А он:

- Завтра увидишь, как меня. Значит так. Нужен интеллигентный конферансье. Из Фороса заказали человек пять артистов. Ты - пятый.

Ну, мне на отдыхе работать не привыкать. Я только спросил, нельзя ли с женой туда поехать, чтоб она день не сидела в Ялте одна.

- С женой - нельзя, - был ответ.

В общем, отвезли нас на дачу президента СССР, выступили мы. В зале человек пятьдесят собралось: охрана, обслуга и так далее. А после концерта Михаил Сергеевич вручил мне корзинку (правда, одну на всех) персиков. Огромных, спелых, не персики - мечта.

Ну, уехали мы, персики, естественно, съели, а назавтра, девятнадцатого августа, по телевизору вдруг объявили, что президент страшно заболел и страной управлять никак не может. А я, человек наивный, стал возмущаться во всеуслышание, говорить, что это неправда, что, мол, я же вчера его видел здоровым и веселым, и для пущей убедительности рассказывал, как он мне лично персики вручал.

А вечером ко мне в номер пришли два вежливых товарища и объяснили, что зря я все это говорил, поскольку человек - он так устроен: сегодня здоров, а завтра, извините, его вдова безутешно рыдает. В общем, они меня убедили, что говорить много - вредно.

Ну, что было дальше, вы знаете. От СССР ничего не осталось. А у меня, как воспоминание о нем, осталась плетеная корзинка. Из-под персиков.

Да, и самое главное: Горбачев-то здоров был. Как я и утверждал. Я же врать не буду, потому что я человек честный.