29 ноября 1999 года в Израильском культурном центре состоялась творческая встреча с Игорем Губерманом. Если вы знаете, кто это - этот материал для вас. А если не знаете, то вам же хуже. Перед встречей мне удалось задать несколько вопросов Игорю Губерману конфиденциально:

 

- Игорь Миронович, частенько приходится слышать от друзей-израильтян, призжающих сюда в гости, что Днепропетровск - это Иерусалим на Днепре. Как вы можете это прокомментировать?

 

- Никак, потому что я этого не нахожу. Вообще, есть такая замашка во всем мире - разные города называть Иерусалимом. Под Москвой построен город Новый Иерусалим, город Вильнюс назывался второй Иерусалим; второй, третий, четвертый Иерусалимы, где есть даже крестные пути - есть в Испании, есть во Франции. Все это игры разных людей, на здоровье, пусть играют - мне кажется, что Иерусалим совершенно единственный, и я даже не понимаю, почему Днепропетровск называют Иерусалимом на Днепре.

 

- Понятно. А что привело вас в наш город?

- Я ведь как девушка по вызову - меня вызывают, мне платят деньги, и я ухожу и спрашиваю: получили ли вы удовольствие? Меня зовут - я приезжаю.

 

- Как вы находите наш город?

- Я его еще не видел. Впервые я его увидел два года назад, нет, полтора. Он был тогда хороший город. Очень. Это было летом. А зимний, сейчас, я его практически не вижу, я удивляюсь, как его видите вы, потому что надо непрерывно смотреть под ноги - чудовищные дороги, чудовищные тропки, просто кошмар. В Иерусалиме этого не было бы. Тепло.

 

- Очень много говорят о ностальгии...

 

- По-моему, это херня собачья...

 

- О! А можно прямо так, без купюр, опубликовать?

- Я так бы и попросил, потому что обычно все мои слова, так сказать, цензуруются и пишутся приличными. Я думаю, что о ностальгии безумно много написали люди, в частности о ностальгии по России. Во всем мире люди уже давно спокойно ездят из страны в страну. Да, скучают по прежнему месту, а такое слово, как «ностальгия», с такой же силой, как у Овидия, сосланного в молдавские степи из Рима, я думаю, что оно было у россиян, которые уезжали из совершенно другой России, царской России, уезжали после революции. А те люди, которые уезжали из сегодняшней России (СССР) - я думаю, это у них ностальгия по престижу, по молодости, главным образом, по занятости, по друзьям. Существует дикая тоска по друзьям, и я наслаждаюсь, когда приезжаю. Я с ними выпиваю. Тоска по московским, ленинградским, киевским, днепропетровским кухням, в которых мы просидели 60-е, 70-е годы. А конкретная ностальгия по березкам...

 

- Среди которых «хочется стреляться»...

 

- Да. По травке, по полянке, и если на дороге куст стоит, особенно рябины, как написала Цветаева. Да, это ее буквальные строчки. Ох, не случайно великая поэтесса ошиблась: рябина не куст, а дерево. В общем, я не встречал настоящей ностальгии ни у кого.

 

- Игорь Миронович, упоминание вашей фамилии в Израиле - это рекомендация, или как?

 

- Смотря кто упоминает и кому. Подход, как к больному - индивидуально.

 

На этом, к сожалению, нас прервали. Пришло время идти в зал. Я не буду с пафосом писать, как «седовласый мэтр пробирался в зал сквозь бурные «овации», а предоставлю слово самому «мэтру».

Итак, перед вами конспективное изложение встречи.

 

Вступление

Я пришел не для того, чтобы здесь был концерт. К сожалению, концерт здесь никак не затевается. Я пришел отвечать на ваши записки, на любые ваши вопросы. Я больше люблю записки, потому что за десять лет завывания стишков у меня скопилась замечательная коллекция записок. Да и человеку легче написать записку, чем просто поднять руку и задать вопрос. Читая ваши записки, я буду надевать очки, так как:

 

В толпе замшелых старичков

Уже по жизни я хромаю.

Еще я вижу без очков,

Но в них я лучше понимаю.

 

Врезка первая. Из коллекции записок. Записка в Нижнем Новгороде: «Игорь Миронович, а правда ли, что евреям после концерта вернут деньги за билеты?» Записка в Саратове: «Мне стыдно за вас, представителей Израиля, и за еврейскую молодежь, сидящую в зале, в то время как вы со сцены употребляете названия злачных мест (в скобках - «жопа») Записка от девушки: «Игорь Миронович, я не еврейка, а мне смешно. Это нормально?»

 

Но вернемся в зал.

 

Вопрос: Что вы ощущаете, выступая под национальным флагом? (И. Г. Выступал на фоне флага государства Израиль. Прим. Авт.)

 

Ответ: Национальную гордость.

 

В. А каково бы было под «жовто-блакитным»?

 

О. Я равнодушен к флагам, мне они так безразличны... Под каждым абсолютно флагом и знаменем, каким бы святым оно не было, ютится столько нечисти и мрази, что флаг - это совершенно пустая штука. Хотя я огорчен, что цвет знамени у России сменился: у меня пропало замечательное название главы о пьянстве, которое звучало: «Не стыдися, пьяница, носа своего, он ведь с нашим знаменем цвета одного». Очень обидно.

 

В. Как вы относитесь к своей популярности?

 

О. Равнодушно. У меня был такой стишок:

 

К лести, комплиментам и успехам -

Сладостным ручьем они вливаются,

Если относиться не со смехом -

Важные отверстия слипаются.

 

Врезка вторая. По странам и континентам. В Австралии у человекообразных обезьян скорбные лица пожилых евреев. После недельного пребывания в Лондоне запомнилась только фраза гида: «Вниманию женщин! Следующий туалет находится только в доме, где родился Шекспир!» Америка - это моя экономическая родина. Письмо из Германии от музыканта-репатрианта: «Старик, у меня все хорошо, я играю в оркестре, у меня есть квартира, но очень тяжело по утрам: открываешь окно и понимаешь - в городе немцы».

 

В. - Ваш первый сборник мне подарили на свадьбу. Проводив огромное число гостей, мы с женой пришли из ресторана, открыли сборник и начали его читать.

 

О. -Это вас не украшает. Сколько лет до свадьбы вы жили вместе?

 

В. -Вы плохо знаете свои «гарики». Я там многое почерпнул...

 

О. -Спасибо. А жена?

 

Врезка третья. Семейная. Почему мы счастливы с женой? Мы женаты уже 35 лет, а год рождения моей жены совпадает с размером моей обуви и наоборот. Более глубоких причин я не знаю. У жены очень хорошая специальность для Израиля: она классический филолог - специалист по Пушкину. Поэтому она сидит дома. Я 35 лет женат и спорю с женой только в ее отсутствие. Дочь (в шестилетнем возрасте) в 1972 году в день 50-летия СССР на остановке перед посадкой в переполненный автобус: «Папочка, лучше ехать на такси, чем со многими народами». Народы поняли это гораздо позже.

 

В. Как вы относитесь к антисемитским высказываниям генерала Макашова?

 

О. Очень спокойно. Один знакомый врач мне сказал, что глисты перед гибелью злеют.

 

Врезка четвертая. Религиозная.   В Бога я верю. Но обряды не соблюдаю, то есть в синагогу, церковь, и даже в мечеть не хожу. В свое время Чаадаев сказал: «Соблюдение обрядов есть не более, чем упражнение в покорности». Но особенно религиозными в Израиле становятся бывшие преподаватели марксистско-ленинских наук:   Для игры во все художества Мой народ на свет родил Много гениев и множество Несусветных талмудил.   Но, живя в Иерусалиме, нельзя не писать религиозных стишков:   Я принес из синагоги Вечной мудрости слова: Если на ночь вымыть ноги - Утром чище голова.

 

В. Какая публика в какой стране вас лучше воспринимает: богатая или свежая?

 

О. Я так разделить не могу, потому что богатые тоже плачут. Уехавшие быстро становятся членами потребительского общества: «Мы тебе заплатили - ты нас развлеки». А в России невероятно доброжелательное, распахнутое, уважительное отношение к слову. Сохранившиеся, наверное, от уважения к литературе XIX века, ибо что было уважать в этом (советском - авт.) промежутке - непонятно. Но у этой доброжелательности есть оборотная сторона - здесь точно так же слушают Бог знает каких гнилых политиков.

 

Врезка пятая. Политическая. О сменных вождях: В любви и смерти находя Неисчерпаемую тему, Я не плевал в портрет вождя, Поскольку клал на всю систему. О Жириновском: «Он вышел. Два амбала-охранника по краям, огромные, в кожаных тужурках. Он, рядом с этими амбалами, в своем местечковом картузе, выглядит как еврей, арестованный во время продразверстки. Поразительно, что его специалисты по имиджу ему этого не говорят». И подходящий к случаю стишок: Среди болотных пузырей, Надутых газами гниенья, Всегда находится еврей - Венец болотного творенья.

 

Финал

Ну что, друзья мои, если у вас больше нет вопросов, то давайте прощаться до следующих встреч, до концерта, который, я думаю, здесь будет весной. Во всяком случае, я постараюсь. Спасибо вам огромное за сочувствие и извините, если сказал что не так.

 

Врезка шестая. Постскриптум. Байка от Игоря Губермана.   Завывая свои стишки с эстрады, я увидел в зале несколько новых русских. После выступления один из них подошел ко мне и рассказал такую историю: «Прочитав несколько ваших стишков друзьям, на следующий день я услышал в свой адрес реплику: «Ну, купили мы этого твоего Гете - нету там ни фига этих стишков».

 

 

Врезка седьмая. И последняя. Анекдот от Игоря Губермана.   У стареющей Джинны Лоллобриджиды приближается день рождения. Ее любовник - мультимиллионер спрашивает:   -Дорогая, что тебе подарить? -Перочинный нож.   Он выбирает самый красивый и дорогой с 20-ю предметами и с гордостью вручает. Джина открывает ящик стола и небрежно бросает подарок к лежащей там не одной сотне таких же ножей. Любовник обижается.   - Не обижайся, дорогой. Я увядаю, и ты меня скоро первым бросишь. А за такой нож любой подросток с радостью проведет со мной ночь.

 

Декабрь 1999 г.