Вскоре с ним начали дружить все школьные хулиганы, и даже Толик Гусев, по прозвищу Гусь, одобрительно хлопал по плечу.
- Надо что-то делать, - говорила учительница родителям, которых вызывала в школу чуть ли не каждый день.
- А чтобы вы посоветовали? - испуганно спрашивала семякинская мама.
- Я бы посоветовала перевести его в другую школу.
- Нет, мы не будем его никуда переводить, - возражал семякинский папа. - У меня вот друг перевёлся в Америку, а толку?
- В каком смысле? - спрашивала учительница.
- В таком, что у него тут долги были, и там долги. Только тут в рублях, а там в долларах!
- От судьбы не уйдёшь, - тяжело вздыхала мама.
- Тогда займите его чем-нибудь. А то он на переменках кирпичами кидается. Купите ему мяч, что ли? Мячом он хоть голову никому не расшибёт...
Этот совет папе понравился, и он купил Семякину футбольный мяч. Настоящий! Белый, в чёрную крапинку.
Только от этого стало ещё хуже. Теперь с Вовкой, кроме местных бандитов, начали дружить и соседские. А что поделаешь, если футбол игра коллективная? Из-за этого футбола зловредная бабушка Бабарыкина умаялась пододеяльники стирать и, ложась спать, укрывалась ковриком.
А тут как раз передача шла: «В мире животных». Специальный выпуск для бандитов. И один кандидат педагогических наук по фамилии, кажется, Скворцов сказал, что для воспитания начинающих бандитов лучше всего завести щенка. Бандит начнёт его воспитывать и незаметно сам превратится в воспитателя. А воспитатель с воспитателем всегда договорятся.
* * *
В воскресенье папа побежал на собачий рынок. Там ему сказали, что лучшая порода для воспитания детей, конечно же, доберман-пинчер, потому что в Германии этими собаками охраняют тюрьмы. Услышав про такое, папа даже торговаться не стал и купил щенка за десятку, хотя просили пятёрку.
Щенок всем понравился. Он был маленький, чёрный и очень стеснительный. Если он делал лужу в коридоре, то ложился рядом и закрывал лапками мордочку. А если сгрызал мамины туфли, то не только закрывал лапками мордочку, а ещё и виновато повизгивал.
- Ничего, - говорил папа, - эта стеснительность скоро пройдёт. Просто надо набраться терпения и ждать.
Но сколько они ни ждали, стеснительность не проходила. Наоборот, она даже усилилась. Когда Бузьке исполнилось пять месяцев, он уже не помещался на кухне. А если заходил в большую комнату, обойти его можно было только по дивану.
- Да, стеснительный пёсик, - говорила мама, протискиваясь между Бузькой и холодильником. - А ты точно знаешь, что это доберман?
- Конечно! - уверенно отвечал папа. - Ведь я же его покупал.
- Тогда объясни, почему из него всё время лезет шерсть, - спрашивала мама и доставала совок.
* * *
С появлением Бузьки Семякину совсем житья не стало.
- Во! Идёт бандюга, - шипела зловредная бабушка Бабарыкина, когда Вовка выводил щенка во двор. - Ишь, и собаку себе завёл под стать. Такая укусит и не подавится.
Старушки на скамейке дружно кивали головами. И хотя не все были согласны со зловредной бабушкой, перечить ей никто не решался.
- Что ж это за порода такая? - спрашивала дворничиха тётя Маша. - Ты глянь, ростом с телёнка, а кучерявый.
- Самая что ни на есть бандитская порода, - радостно объясняла зловредная бабушка Бабарыкина. - Злоберман-гавчер называется.
Старушки ёрзали на скамейке и испуганно охали, а добрейший Бузька виновато шевелил мохнатыми ушами.
* * *
Каждый день Семякин воспитывал Бузьку «на злость». Он выносил из дома старый плащ и вешал его на ветку. На ветру плащ раскачивался, махал руками и зловеще шуршал.
- Фас! - орал Вовка, спуская караульную собаку с поводка.
Бузька реагировал моментально. Он оборачивался и лизал Семякина в нос. От этого нос у Семякина всегда сверкал, не то что всё остальное...
Так было до тех пор, пока Вовка не положил в карман плаща кусочек колбасы. Плащ с колбасой понравился Бузьке больше. По команде «фас» он бросился к дереву и съел кусочек вместе с карманом.
Это уже было что-то. Оставалось только придумать, как незаметно подложить колбасу в карман зловредной бабушке Бабарыкиной.
* * *
Семякин крепко привязался к Бузьке, но иногда Бузька здорово мешал.
- Вовка! Пошли в подъезд серу взрывать, - звал Толик Гусев, по прозвищу Гусь. - Я её в ключ набил. Жахнет так, что стёкла повылетают!
Семякин дёргался, но его держала привязь, на другом конце которой болтался Бузька. Не любил Бузька гулять в подъезде, и, как Вовка ни старался, сдвинуть с места щенка ростом с телёнка не удавалось.
- Подожди, я сейчас, - пыхтел красный от натуги Семякин.
- Да ну тебя! - отмахивался Гусь и скрывался за дверями.
Через минуту раздавался страшный взрыв, а через две - Гуся увозила скорая помощь. Ещё через полчаса он появлялся во дворе весь в бинтах, как герой войны, и шепелявил через щёлочку в повязке:
- Ну, как? Ш-ш-шила?
- Гав-гав! - вместо Семякина отвечал щенок, потому что у Вовки от зависти перехватывало дыхание.
* * *
И всё-таки однажды Бузька вспомнил свои немецкие корни. В тот день после уроков они гуляли по двору. Было тихо. В песочнице ковырялась Капа. Жорика забрали обедать. Доминошники ещё не вышли. Зловредная бабушка Бабарыкина, вооружённая большой кошёлкой, ускакала на базар. Старушки без своей атаманши разлетелись по домам.
Семякин безнадёжно науськивал Бузьку на фонарный столб. Бузька молча вилял хвостом. Столб ему явно нравился, и он не хотел на него науськиваться. Чтобы разбудить злость, Семякин зарычал и дёрнул щенка за хвост. Это помогло: Бузька оглянулся и клацнул зубами. Вовка тоже оглянулся и увидел, как в их подъезд входят двое. У одного в руках был чемоданчик, как у водопроводчика, а другой держал под мышкой мешок.
«Странно, - подумал Семякин, - зачем нам чужие водопроводчики, если у нас есть свой сантехник Ерёмушкин?» Бузьку это тоже удивило: он зарычал и потащил Вовку к подъезду. Семякин хотел его удержать, да куда там! Бузька грёб ногами, как морж в проруби. Возле подъезда щенок остановился, понюхал асфальт и на цыпочках, в смысле очень тихо, проскользнул внутрь. Семякин зашёл за ним и ахнул. Тот, что с чемоданчиком, стоял на коленях и ковырялся отвёрткой в замке зловредной бабушки Бабарыкиной, а тот, что с мешком, сидел на ступеньках и полировал носовым платком нож с наборной ручкой.
- Иди гулять, пацан, - тихо сказал он и сплюнул себе под ноги. - Мы тут замок ремонтируем, но ты нас не видел. Поня́л?
- Поня́л, - прошептал Семякин и попятился к дверям.
Но Бузька упёрся лапами и не пускал. Тогда Вовка бросил поводок и выскочил из подъезда. Ему было очень стыдно оставлять Бузьку одного, но он не мог ничего с собой поделать, потому что был обычным третьеклассником и настоящих бандитов сильно испугался.
Тем временем в подъезде происходило что-то страшное. Бузька рычал и лаял. Что-то падало и звенело. Подъезд усиливал эти звуки, и казалось, что сейчас разлетятся оконные стёкла, как от Толькиной серы. Но вдруг всё стихло, и тишину прорезал отчаянный вопль: «А-а-а!». С перепугу Семякин подумал, что это кричит его Бузька, и бросился в подъезд.
Кричал тот, который был с чемоданчиком. Он лежал на полу, а над ним, растопырив лапы, стоял огромный злоберман-гавчер и щерил клыки. Ступеньки были усеяны отвёртками, ключами и мотками проволоки. Тут же валялся нож с наборной ручкой. Он был в крови.
- Мальчик, убери собачку. Мы тебе рубль дадим, - проблеял жалобный голос.
Это говорил тот, который был с мешком. Он стоял, прислонившись к стене, и держался за правую руку, с которой капало красное.
Подъезд наполнился звуками открывающихся дверей, и вскоре на лестнице стало так тесно, что даже стеснительного Бузьку оттеснили в сторону. А когда приехала милиция, выяснилось, что эти двое - опасные бандиты, которые лет сто уже грабят квартиры и их столько же ловят. Но в этот раз им трижды не повезло. Сначала они перепутали двери и полезли к зловредной, но бедной бабушке Бабарыкиной вместо богатого профессора Лазорина, который уехал читать лекции во Францию. Второй раз им не повезло, когда они встретили Бузьку...
А в третий раз, - когда с базара прискакала зловредная бабушка Бабарыкина и надавала им по шее кошёлкой с арбузом. Её милиция еле оттащила. А она всё кричала, чтоб ей выдали пистолет, а то арбуза жалко...
* * *
Зато после этого случая бабушка Бабарыкина перестала обзывать Семякина бандитом и даже один раз угостила конфетой. Да и Вовка понял, что бабушка Бабарыкина никакая не зловредная, а просто старенькая и одинокая.
А Бузьку полюбил весь двор, и каждый норовил его погладить и дать косточку.
А Вовкина учительница взяла и перевелась в другую школу.
* * *
Теперь Семякину хорошо...
Перейти к оглавлению