Первым гаишником был Соловей Разбойник. Он сидел на перекрёстке, свистел, и грабил всех проезжающих.

«КП в Украине», 03.03.06 г.

«Альфа-Ромео» приближалась к Крыму. Или приближался, разве поймёшь, какого она, нерусская машина, родом. «Альфа» - вроде как она, «Ромео» - понятно, что он. А вместе?

Впервые в своей жизни мы всей семьёй ехали в санаторий по коммерческим путёвкам, хотя шёл уже 1997 год! Вроде и не последние люди были при старом режиме, а вот почему-то не удавалось получить ни одной профсоюзной путёвки на море летом. Волновался. Ведь у нас всегда, когда платишь деньги наперёд, реально чувствуешь, что попадёшь. Вот насколько крупно, это до поры, до времени остаётся тайной. Однако в этот раз у нас была надежда на хорошее. Заместитель Главврача санатория, бывшая ученица моей супруги, обещала необычное лечение у Председателя секции христиан-целителей Украины, который у них в это время практиковал. Гарантировала, что Председатель - не зануда, а наоборот, очень интересный весёлый человек, из первых КВНщиков времен Гусмана и Хаита. А меня, надо сказать, тогда прилично доставала аллергия - болезнь, на сто процентов являющаяся мечтой американских врачей и фармакологов. В этой мечте главное не вылечить, а заиметь пожизненного клиента, не отпускать его от себя уже никогда. Бесконечно пичкать бедолагу лекарствами, пересаживая его с дорогих на ещё более дорогие препараты из рекомендованной врачом аптеки, где у него, как несложно догадаться, свой процент. В полном соответствии с разработанной в Штатах теорией. А я, будучи от природы материалистом (возможно, и вульгарным), а не продвинутым врачом, объясняющим всё туманными антителами, считал и считаю, что любая болезнь - это сбой работы каких-то конкретных органов. И надо их определить и попытаться вылечить. Именно на таких не модных сегодня позициях и стоял их целитель, что давало надежду на успех поездки.

Для конца сентября погода стояла необыкновенно тёплая, солнечная, я бы даже сказал - жаркая, что настраивало на оптимистический лад. Но, тем не менее, почему-то не покидало и предчувствие опасности. А интуиция, как известно, важнее знания.

И точно, только на въезде в Крым от размышлений о смысле жизни удалось полностью отвлечься. И как всегда, благодаря психотерапевтам из ГАИ.

Движение по трассе днём не отличалось интенсивностью, воспоминания о лете у служивых ещё приятно будоражили их своеобразное воображение, и возбуждало аппетиты. Правда, они у них и без того всегда отменные. Странно, но хорошая погода и их настраивала на оптимистический лад. Такая простая мысль, что хорошая погода - она для всех, меня посетила по такому поводу. И столкнулись два настроя на оптимизм, как в какой-то попсовой песне, два одиночества.

Сотрудники автоинспекции, издали заметив хорошую машину, начали, как выражается в таких случаях мой товарищ-олигарх, кроить. Театральных училищ ребята не кончали, поэтому их намерения  просматривались невооружённым глазом, что позволяло подготовиться к обороне. На мой вопрос о причине остановки, сержант ответил, что необходимо проверить документы. Когда мышеловка заряжена, надо действовать нестандартно:

- Чьи документы? - От такого простого вопроса боец даже опешил:

- Как это, чьи? Ваши, конечно!

- А чего сразу мои? Мои недавно проверяли, месяца три тому назад. Они в порядке, и за это время не изменились. А вот, Ваши, интересно, когда проверяли последний раз?

Служивый задумался, но потом вспомнил, что это не его дело. А словосочетание «последний раз» ему явно не понравилось, и он с минуту искал ответ среди заученных заготовок. Наступательный порыв с него был сбит, теперь он истерик закатывать не должен.

Сержант почесал полосатым жезлом хребтину (кстати, очень удобно), собрался с мыслями, вспомнил подходящую фразу, и попросил открыть капот. Потом для приличия пару минут глазел в подкапотное пространство. А тем временем его юный помощник, по виду беспризорник (сын поста ГАИ), что-то перерисовывал из моего техпаспорта. И к гадалке ходить не надо - номера. Далее служивый для затяжки времени потребовал загнать машину на эстакаду. Я высадил в тени супругу и пятилетнего ребёнка, и выполнил указание. Сержант подержал меня в приподнятом состоянии, но сам под машину предусмотрительно не полез - у меня в двигателе слегка подтекала солярка. Потом дал команду спускаться, и начал нудно выговаривать:

- Сколько вас не учишь, не покупать ворованные машины, а вам все неймётся. Машина-то в угоне!

- Чья? - спрашиваю я.

- Как это, чья? Ну, не моя же.

- Да я почём знаю.

- Да ваша же, конечно!

- Которая?

- А у Вас, их, что, несколько?

- Наоборот, ни одной.

А тем временем беспризорник, владеющий основами грамотности, с чувством исполненного долга выбежал из здания поста ГАИ. Дискуссия потеряла смысл, и сержант чётко произнёс:

- К майору, на второй этаж. Там всё и объяснят.

Где решать вопросы, мне и так было ясно. Я постучал в указанную дверь, и бодро начал:

- А разрешите войти, товарищ майор? Так игриво меня учил обращаться мой товарищ по университету Виктор, балтийский старшина какой-то статьи в запасе. Объяснял, что сразу видно, что тебе всё по якорю.

- А входи, - не оборачиваясь, махнул майор десантным автоматом. Передо мной сидел потный утоптанный небольшого роста человек «усатой национальности» в бронежилете. Он, как и положено передовому начальнику, увлечённо играл в преферанс, причём, сразу с двумя компьютерами. Точно Каспаров, только не кучерявый. Играл он хорошо, с огоньком, я даже им залюбовался. На меня он не обращал никакого внимания. Томил. Я же спокойно держал паузу, делая вид, что в жару преферанс - первое дело.

Выиграв у одного из железных ящиков, но не получив выигрыша, командир тут же вспомнил обо мне и досадливо щёлкнул клавишей. На мониторе появился длиннющий номер.

- Твой?

- Товарищ майор, конкретно у меня есть фамилия, имя и отчество, а также место прописки в Днепропетровске. По крайней мере, пока.

Майор отвлёкся от захватывающей игры, и с удивлением стал рассматривать меня.

- Номер твоей машины? - более чётко сформулировал угрозу бронированный.

- Откуда может быть машина у скромного директора украинско-канадского СП. Она принадлежит участнику войны, кавалеру орденов солдатской славы. Дал вот мне съездить в Крым.

- Да откуда иномарка у участника войны?

- Как откуда? Вы же знаете, как о них заботится наше государство. Целых два раза в год, на 9 мая, и на День освобождения Днепропетровска, присылают красочные открытки. Иногда и пионеры из соседней школы приходят поздравить речёвкой и сиренью.

- Да нет уже никаких пионеров! - с досадой продолжал потный майор, отмахиваясь автоматом от въедливой мухи, упорно пытавшейся прокусить бронежилет плохиша. На насекомое я мысленно поставил 1$.

- А раз Вы не верите в пионеров, то верните документы, да я поеду потихоньку в санаторий.

- Какой ты шустрый, потихоньку! Значит так, машина ветерана числится в угоне, - изрёк офицер, поправил для доходчивости автомат и продолжил играть. А для усиления эффекта он добавил: - В списках Интерпола. Слышал о таком?

- Конечно. Мой сосед по гаражу, подполковник, возглавляет его отдел в нашей области. Прекрасно говорит на французском языке. Ну, теперь уже можно мне ехать, или нет?

- Подожди ты. Реши правильно поставленный вопрос, и езжай себе с Богом.

- Пожалуйста. Насчёт угона. «Альфу» я сам покупал в Риме в автосалоне. Это, во-первых. А, во-вторых, Италия не состоит в Интерполе со всеми вытекающими отсюда последствиями. А на счёт списков, то, пожалуйста, дайте мне имя файла, номер страницы и строки, и мы быстро все поставим на свои места.

- Быстро, видишь, не получается. Для начала я поставлю твою машину на штрафплощадку, номер у неё, понимаешь, подозрительный, похоже, перебитый. А тебя в списках нет, можешь быть свободен. Бери жену, ребёнка, клунки и шуруй на отдых прямо по жаре. А можешь и до вечера подождать у нас. По тенёчку оно способнее шлёпать. Мы же не звери. Через две недели, может, и разберёмся. На обратном пути, на всякий случай, наведайся. Если всё нормально - оплати штрафплощадку, и забирай ветеранскую машину. Понятно?

- Предельно. Но в любой ситуации, обычно, два выхода. Должен же здесь быть второй вариант?

- Так бы с самого начала. А то ветераны, открытки, пионеры с сиренью. Могу отпустить твою машину под залог, ну, допустим, в двести долларов. Вижу, что ты человек честный, пока без номера, поэтому и мы обойдёмся без квитанций и протоколов. Годится?

- Тут есть нюанс. Я еду к светилу лечить аллергию по путёвкам в санаторий, с питанием и лечением. Под ключ, как говорится. Соответственно, и денег взял на соляр, массаж, да на экскурсию какую-нибудь. Поэтому у меня есть встречное предложение. Залог - пятьдесят долларов и бутылка подарочного коньяка «Одесса», вёз её на презент, но это в том случае, если ваш бдительный сержант за тридцать секунд покажет нам подозрительный номер кузова. Если не уложится в норматив, то залог - моё честное слово, и только.

Внося предложение, я практически не рисковал. Номер кузова у «альфы» запрятан, как в русских народных сказках смерть Кощея. Чтобы увидеть номер, надо открыть багажник, вынуть все вещи, открутить запасное колесо и убрать его. И только потом, на цилиндрической поверхности металлической выштамповки его можно увидеть. Он там выжжен лазером. За тридцать секунд добраться до него нереально.

- А чего же вы все в Днепропетровске такие жлобы? Буквально поголовно. Противно общаться с вашим братом - работа не приносит никакого удовлетворения. А про аллергию поподробнее.

Майор повернулся ко мне, и я его не узнал - совершенно другой человек, заинтересованный слушатель. Стало ясно, что у майора тут большие проблемы, а, скорее всего, у его детей. Уж слишком большое внимание стала выражать его поза.

И я, не таясь, выложил всё, что знал о целителе, и об американской придумке, и обещал на обратном пути доложить впечатления и результаты лечения.

Майор внимательно, не перебивая, всё выслушал. Однако в конце нашей встречи всё же остался верен себе, и приоткрыл ящик стола. Пусть совсем немножко, но всё-таки приоткрыл. А сам отошёл к окну. Я, догадываясь о его проблемах, положил туда немножко. Но уже как добровольный взнос в благотворительный фонд по борьбе с аллергией.

Когда после крымских перевалов показалось долгожданное море, моя жена резюмировала: «Трудная дорога». Я с ней, как обычно, согласился.

Время в санатории пролетело с пользой и незаметно. Целитель был настоящий, потомственный. Его предки лечили запорожских казаков, и упоминались в летописях. А сам он в молодости, будучи геологом, во времена Хаита и Гусмана возглавлял команду КВН какой-то среднеазиатской республики. Поэтому вечера, проводимые с ним, нам с супругой запомнились крепко. С такой психотерапией лечение спорилось.

Своё слово я обычно держу. Может, поэтому и жив до сих пор. И через две недели на обратном пути остановил «альфу» на том самом посту ГАИ. Аллергия от меня отступила, а вместе с ней и неприятный осадок от встречи с майором-автоматчиком. Мне было что рассказать незадачливому преферансисту. Однако смена была не майорской.

Перейти к оглавлению