Жить честно можно, только ничего не делая. П. Мериме «Маттео Фальконе»
Как известно, определённые эпохи развития человечества назывались бронзовыми, железными и т.п. События, о которых пойдёт речь, произошла в бартерную эпоху развития Украины.
Завелась как-то у меня одна интересная тема в соседней области. Для её надёжной реализации нужен был гарант из соседней области. Наши уважаемые люди его нашли - Василий Васильевич (мне так спокойнее его называть в дальнейшем). Необыкновенно сильная фигура. Договорились о личной встрече, телефонам тогда тоже не очень доверяли. Представить меня ему поручили известному чиновнику, курирующему эту отрасль.
В оговорённое время с утра мы вдвоём на моей «Альфе-Ромео» прибыли в соседний областной центр. Но по глазам секретарши поняли, что не совсем кстати. Оказалось, Василий Васильевич обмывал угон любимого «Лексуса» в компании двух специально делегированных самолётом из столицы и одного местного туза. Мой настоял, чтобы нас объявили. И, несмотря на начатую печальную церемонию, мы были приняты.
О Василии Васильевиче я был наслышан, а вот увидел его впервые. На вид мужчина под шестьдесят, склонный к полноте, большие залысины. Остатки растительности на массивном черепе пострижены почти под ноль. На носу очки в золотой оправе, поверх которых гулял пронзительный взгляд. Тогда такие, уважая вкусы нашего премьера, носили многие правильные руководители.
Скорбевший держался молодцом. После каждого тоста приговаривал, что, мол, как пришла, так и ушла. О финансовых потерях, естественно, даже и не заикался. Это ведь не «Таврия», которую люди покупают на последние, да ещё и в долг. Это «Лексус»! Была обида. Ведь столько сил потрачено на расстановку кругом своих людей, и вот на тебе!
Правда, «Лексус» угнали у его сына, который прибыл из Англии на встречу с одноклассниками, где ему в топлесс-баре и забодяжили водку клофелином.
- Ну, не трамваем же ему ехать на встречу? - задавал риторический вопрос отец, заботившийся об имидже ребёнка. Все соглашались, что именно «Лексусом» в самый раз. При нас звонил Министр. Заверял, что в самое ближайшее время машину найдут. Это ведь не «Мерседес», самый распространенный автомобиль в Украине, якобы стагнирующей уже много лет. «Лексус» по тем временам был действительно редкой машиной. А из серийно выпускаемых, думаю, самой лучшей.
Когда компания впервые вместе с нами подняла рюмки, я, будучи за рулём, замешкался. Мой тихо объяснил, что в такой компании так не поступают. «За рулём» - не причина для игнорирования горя уважаемого человека. Уровень мероприятия слишком серьёзный, это видно и по публике, и по закуске. От пронзительного взгляда хлебосольного хозяина не ускользнуло моё ёрзанье.
- Юра, эту водку не один радар не возьмёт, - ласково наставил меня на скользкий путь Василий Васильевич. Часом позже я имел неудовольствие в этом убедиться.
Отбыв приличествующее время в трауре, за десертом мы договорились, что позже мне надо самому подъехать с бумагами к конкретному клерку. Он получит инструкции. И всё будет сделано в лучшем виде.
Когда мы въехали в свою область, мой попросил прибавить, т.к. спешил на какую-то важную встречу. Для «Альфы» что «120», что 160 км/час, всё едино. Но по законам подлости, ни одна встречная собака нам не подмигнула, и мы геройски напоролись на радар.
По привычке я начал что-то говорить сержанту. Уловив благоухание, ранее унюхиваемое только от своего недостижимо высокого начальства и киевских небожителей, смекалистый служивый с необычайной резвостью замахал руками и разразился прекрасной фразой,
- Да что Вы, что Вы, Юрий Алексеевич, да нарушайте, Бога ради, кто против. Мол, чур меня, с такими кадрами связываться. Мой даже не успел раскрыть служебное удостоверение. Да, дальновидность Василия Васильевича и глубина познания им живой природы меня в тот момент поразила.
Дальше ничего интересного не было. «Лексус» нашли на Кавказе, правда, полностью разукомплектованным. Угонщиков и организаторов установили и наказали окончательно и без излишних формальностей.
А нас Василий Васильевич кинул. Странно, сумма-то была небольшой. То ли он хотел моих по носу щёлкнуть, то ли просто скатился в беспредел? Я не знаю, ведь в душу человеку не залезешь. На разборке же я услышал от него опять прекрасную фразу (мне на них везёт),
- А зачем вы за путёвки расплатились цементом?
Фраза была хороша тем, что расплачиваться нам не надо было изначально. А цемента, а тем более каких-то путёвок, в наших бартерных цепочках и близко не было! Но додавить Василия Васильевича мы не успели. На него крепко наехала Генпрокуратура. Наверное, каким-то своим афоризмом он невпопад прошёлся по верхам. А может, как пел Высоцкий, «оттого, что он на Берию похож»? Ну, не за финансовые же махинации, в самом-то деле, изъяли из обращения человека такого масштаба?
Но дело Василия Васильевича не умерло. И через год мы своё вернули, с лихвой. И что удивительно, именно цементом. Но это, скорее всего, просто совпадение.
После тех событий Василий Васильевич исчез с моего горизонта. Наших тоже практически никого не осталось в живых. Но вот как-то днями, будучи у них в городе, передавая важному чиновнику жирную котлету, я, уже садясь в джип «Лексус», узнал в любовно рассматривающем автомобиль осунувшемся пожилом человеке Василия Васильевича. Губы его слегка шевелились, и, казалось, что он разговаривает с кем-то хорошо знакомым. Я подошёл к нему и поздоровался. Зла на него я уже не держал. Но старец на приветствие не ответил. Может, и не узнал. Ведь таких молодцев, как я, он наладил, пожалуй, не одну сотню. А может, он не хотел слышать сочувственных фраз?
Я присмотрелся к нему внимательнее. Очки исчезли, а вместе с ними и колючесть. Появилась глубина и какая-то тайна. Мы молча постояли с минуту. И вдруг мне показалось, что именно сейчас я должен узнать у старика что-то очень важное. Но что именно? Ну не название же той сказочной водки. Теперь я уже не сомневался, что феерическую встречу с ГАИ тогда организовал ни кто иной, как сам виночерпий. Может, надо спросить про что-то серьёзное, типа как жить дальше? Но согбенный старик, судя по его виду, вряд ли и сам знал правильный ответ. Затянувшуюся паузу прервал сам Василий Васильевич. Он резко повернулся и пошёл прочь, что-то бормоча. А ветер ещё какое-то время доносил до меня неразборчивые слова, что-то вроде «цемент», «радар», «путёвки».
Перейти к оглавлению