Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвёртая
Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая. Золотовалютный запас Украины
Сунув президентский указ в чебурашковый портфель, генерал поехал на Монетный двор, где, показав кому надо президентский Указ, получил семь бархатных коробочек с Орденами Ивана Мазепы. В народе этот золотой знак называли “темным орденом” за то, что золото на нем, как ни чисти, быстро темнело. Кроме того, он велел шоферу заехать в Национальный Банк, где ему выдали для героев-разведчиков полагающуюся к ордену премию – по 20 тысяч украинских гривен на брата. Никогда еще чебурашковый портфель не нес в себе столько честно заработанных ценностей!
Уходя из Национального банка, Переписько решил проверить, как хранится золотовалютный запас страны. На самом деле, он решил узнать, что чувствует человек, когда первый раз увидит немыслимые горы золота и валюты – хоть и чужой. Директор банка – человек с печальным лицом по фамилии Задуйвитер, имеющий единоличный доступ в хранилище, долго крутил на бронированной двери ручку, похожую на штурвал.
Наконец, дверь распахнулась, и в нос Перепиське ударил холодный воздух с сильным чесночным ароматом. Нахмурившись, Переписько шагнул в темноту. Он слишком хорошо знал этот запах закуски.
«Этот Задуйвитер - прохиндей и извращенец! – подумал Переписько. – Ладно, что он пьёт и закусывает на работе, но почему не в кабинете, как все нормальные люди, а прямо среди золотовалютного запаса Украины? Так и до хищения или утраты недолго!».
В эту секунду директор зажег свет, и Переписько увидел массивные стеллажи с чем-то белым, рядами уходящие в глубину хранилища. Его внимание сразу привлекла большая табличка, предупреждающая, что температура в помещении должна быть строго в пределах от 0 до плюс 2 градусов Цельсия. Рядом висел большой термометр, который показывал 2,5 градуса. Опытным глазом бывшего завскладом, Переписько заметил нарушение, но его больше удивило то, что валюте и драгметаллам, оказывается, нужен холод. Он поднял глаза на стеллажи, и его челюсть в ту же секунду упала на галстук. Он протёр глаза, а затем взглянул на Задуйвитера, чтобы убедиться, что тот видит то же самое, что и он. Директор Нацбанка остекленело смотрел куда-то вдаль. Тогда Опанас Анемподистович протянул руку к тому, что лежало на полках, провел пальцем и поднес его ко рту. Сомнений не было: повсюду - на полках до самого потолка лежало свежее, хорошо проперченное и прочесноченное сало.
– А где же золото? - ошалело прохрипел Переписько.
– А Вы разве не знаете? - ответил директор банка. – Золота у молодой украинской республики нет, и никогда не было. Валюту тоже всю проедаем – вот президент Ющенко и распорядился хранить то самое ценное, что есть в стране – сало. Причем, поддерживаем паритет с Россией – у них золотовалютный запас составляет 300 млрд. долларов, а у нас – 300 тонн отборного украинского сала. На каждый их миллиард долларов мы по приказу президента отвечаем москалям своей одной тонной украинского сала.
– Да разве ж сало ликвидное? Що з ным робыты?
– Нет, конечно. В Европе и в Америке сало едят разве что выходцы с Украины, ну, ещё немного немцы. Все остальные берегут фигуру и опасаются холестерина.
– Так на кой оно нам?
– Ну, если Россия нападёт на нас, мы сможем быстро распродать национальные запасы сала собственному населению – за золото, бриллианты и валюту. В военное время, думаю, весь запас дня за три уйдет.
– А разве Россия собирается нападать на нас? – трусливо спросил ошарашенный начальник украинской разведки.
– После того, что Ющенко сделал с русскоговорящими на Украине – с их языком, культурой и русскоязычным образованием – я бы на месте России долго не думал.
– Так Вы скажите, может, и мне дома запас сала сделать, раз такое дело?
– Ну, запас - не запас, а вот деньги из сала «Наша Украина» хотела сделать! Было предложение запаивать кружочки или полоски сала в герметичный пластик и вкладывать туда защищенный от подделок ярлык с указанием номинала. Сто граммов сала назывались одной гривной, а самой крупной «монетой» был червонец - 1 кг сала!
– Любо чуты, шо наши хлопцы - новаторы!
– Новаторство заключалось в том, чтобы при помощи сальных денег подстегнуть экономику страны. Когда Ющенко стал Президентом, он попал в щекотливую ситуацию: с одной стороны, он обещал искоренить коррупцию, а с другой стороны, этого нельзя делать, потому что тогда остановится экономика. Без взяток в стране ничего не будет делаться вовремя! Товары застрянут на таможне, выдачу разрешений на строительство придется ждать годами, а, чтобы открыть собственный бизнес, придётся пройти столько инстанций, что вся предпринимательская инициатива и энергия уйдет только на это. В стране возникла революционная ситуация: верхи не могут брать взятки, а низы не хотят их давать по одной и той же причине – боязнь уголовного преследования, а отменить или переписать закон нет никакой возможности.
– А шо тоды робыты? – спросил честный генерал, по лицу которого было видно, что он готов пойти на всё, лишь бы экономика страны не останавливалась.
– Выпускать сальные деньги! И всячески подмасливать ими экономику страны, используя в качестве законной взятки! В конце концов, в Уголовном Кодексе страны нет статьи за угощение салом! Задача будет решена: коррупция исчезла, а деловая активность в стране просто бешеная.
– Любо, любо! – теперь Переписько был просто готов расцеловать этого Задуйвитера.
– А использование сала как национального мерила экономики? – продолжал разбушевавшийся директор банка. – Ведь каждый украинец знает, что тысяча кирпичей равны 30-ти кг сала, а один килограмм можно обменять на литровую банку сметаны! Легко и просто!
– Та чому ничего не прийнялы? Де воны – гроши из сала?
– Американский посол, собака, запретил. Позвонил Ющенко и говорит: «Ты что за салообмен, придурок, придумал? Немедленно отменить! А если тебе нужна мера экономики – бери как во всём цивилизованном мире за единицу стоимости американский гамбургер из Макдональдса. И не вздумай перечить! А не то с платежной ведомости сниму!»
Кастрационный комплекс, виновником которого был посол США, забушевал в Перепиське, и он немедленно припомнил еще один безобразный поступок дипломата.
– Та вiн, падлюка – цэй посол, зарубыв ще одну гарну инициативу хлопцiв з Организацii Украинських Нацiоналiстiв, – Перепиське было приятно проявить свою осведомленность. – Воны стали думать – що можна зробыты, щоб москали не казали «Киев», колы наша столыця – «Кыив»?
– Да разве москалей отучишь?
– Та можна, коли б не американский посол. Националисты внесли пропозицию – казаты та пысаты замисть Кыива – Салоград! Воны даже чудову пiсню напысалы: «Акация буйно цветет в Салограде».
– Салоград? Красивое имя! А что же послу не понравилось?
– Казав: «Я, шо, буду говорить в своем резюме – «был назначен на должность посла в Pork City – Поросячий город? Свиньи вы после этого!» И зарубыв идею.
– Проклятые янки! Хуже их – одни москали! – повел итог Задуйвитер.
Разговор закончился, и Перепиське пора было ехать в Управление. Проходя мимо термометра, дисциплинированный генерал остановился, и стал всем своим видом показывать, что видит нарушение. Однако директор Национального банка снова остекленел и ничего не замечал. Тогда Переписька кашлянул, и сиплым голосом сказал: «Тут это… непорядок… Вы меня, пожалуй, того … угостите!» – и открыл чебурашковый портфель. Директор с непроницаемым лицом подошёл к ближайшему стеллажу, снял с него четырехкилограммовый кус сала, прикрытого сигаретной гербовой бумагой, и сунул Перепиське в портфель. В тот день золотовалютный запас Украины уменьшился на тысячную долю процента.
Эпилог
Вернувшись в Управление с деньгами, салом и орденами, генерал задумался. Чёрт с ним, с орденом, но перспектива отдать ненавистной тёще наградные ему представлялась крамольной. Ей похороны теперь и так будут бесплатными, за казённый счет – как орденоносцу! Или, ну что такого важного натворил капитан Подыбайло, что ему, кроме ордена, ещё такую кучу денег? А дочкам и жене можно будет купить по платку! Он достал все пачки гривен из портфеля, спрятал их с сейф, поменял кодовый ключ и захлопнул дверцу.
- Ото ж мени будэ гарна заначка! – пробормотал генерал, и велел вызвать к себе капитана Подыбайло. Он торжественно приколол к груди капитана орден и поздравил его. Подыбайло от свалившегося счастья даже и не вспомнил про наградные деньги, а может, и вовсе не знал про них! Лучший день в жизни честного служаки заканчивался. Взяв портфель с салом и оставшимися орденами, шеф украинской разведки поехал домой – награждать свою семью.
На следующее утро, когда оранжевое солнце начало освещать несостоявшийся Салоград, в городе действительно буйно цвела акация. С тех пор, как в Киеве появилась оранжевая власть, солнце выполняло свои обязанности крайне неохотно, ибо ничего общего у солнца с этой разделяющей братья-народы властью ренегатов, кроме цвета, не было.
Первый луч светила наконец- то достиг окна кабинета Опанаса Анемподистовича и коснулся массивного сейфа. Денег там уже не было – генерал вчера на радостях забыл о высокой квалификации своих подчинённых! Когда Переписько обнаружит пропажу, он не очень опечалится. За долгие годы службы он привык к тому, что из вверенных ему складов и сейфов всегда что-то пропадает.
Да не пропажа денег мучила генерала! Ему пришла в голову простая мысль: что, если американский посол воспримет появление текста переговоров на Украине как результат работы украинской разведгруппы в США? Что делать? Признаешься, что никакой группы нет, а материалы получили из Вильнюса – лишат ордена и оторвут погоны, а не признаешься – оторвут … От одной этой мысли заныло в паху – не то от предчувствия, не то от предвкушения.
Да, тяжко служить Украине через служение Западу. Как-то одно с другим не стыкуется, - думал генерал. Ему предстоял трудный выбор: чего лишаться? Опанас Анемподистович склонялся к тому, чтобы оставить орден и погоны...
Июль, 2007
Источник