В апреле этого года всё прогрессивное человечество отмечает славный юбилей. Какой? Давайте вспомним: «В маленьком городке на берегу великой реки родился мальчик. Родители назвали его Володей». Кто-нибудь назовёт мне фамилию этого мальчика? Вы совершенно правы – это Владимир Кольцов. Актёр Театра КВН ДГУ.
− Что значит этот юбилей для тебя? Что такое 50 – это по 50, за 50 или после 50?
− Во всяком случае, я не ощущаю пока разницы между собой 49-летним и 50-летним.
− Ты хочешь сказать, что количество не перешло в качество, противореча философскому закону?
− Думаю, не перешло, потому что в некоторых качествах я был лучше. Я же не коньяк всё-таки! 50 – какая-то веха только потому, что принято праздновать именно эту дату. Честно говоря, я перестал радоваться дням рождения где-то с 22-го или 23-го.
− Я свои с 33-го вообще не праздную…
− Ну, ты можешь вообще никого не праздновать, помимо дней рождения. Не знаю, может, я чего-то добился в этой жизни. В актёрской профессии, я надеюсь. Друзья у меня есть, приятели у меня есть. Приятелей много – я человек неконфликтный.
− А когда ты почувствовал в себе задатки актёрства?
− Хороший вопрос, спасибо! Я человек нескромный – скромность родилась отдельно от меня.
− Не родилась ещё твоя скромность!
− Да… Не помню, как я на стуле стихи декламировал, но отцовскую гитару в 5-летнем возрасте я уже брал, азартно бил по струнам и громко пел «под крылом самолёта о чём-то поёт…»
− А в твоём исполнении можно было понять, о чём же всё-таки поёт?
− Нет, я не говорю о нотах, я говорю о буквах! В 5 лет я нормально разговаривал. И слушатели говорили, что всё хорошо, все делали комплименты, а я очень гордился, что доставил удовольствие. В школе почему-то пел в хоре, и почему-то даже был солистом. Видимо, потому что очень громко пел – с глоткой сложилось с детства. Но моя спортивная юность не давала возможности развиваться – всё творческое начало уходило в любимый футбол.
− И что, спорт задавливал актёрство?
− Я был мальчишкой, и не хотел ходить с нотными планшетами в музыкальную школу. Мне – мяч, и ничего другого перед глазами не было. А в начале сентября 1977 года я стал студентом «секретного» техникума – сейчас он называется Аэрокосмический колледж.
− Стоп-стоп-стоп! Если ты пел в хоре, играл в футбол, учился в «секретном» техникуме, то почему стал в результате студентом химтеха, причём, дважды? Чего ж в актёрское не поступал сразу?
− Почему я стал студентом-химиком? В техникуме меня почему-то выбрали старостой, а поскольку близилось 60-летие Великой Октябрьской, вот и пришлось на смотре художественной самодеятельности блистать только комсоргу, профоргу и старосте в силу занимаемых должностей. И слух обо мне, перефразируя Пушкина, пошёл по всей Руси великой. Ну, в пределах механического техникума, конечно. А выездная комиссия меня видела. В общем, меня сдали всяким самодеятельным активистам, а я хотел на тренировки. Началась борьба футбола с самодеятельным искусством. И запала гадкая, крамольная, такая ехидная мыслишка – вот на сцену выходишь, тебе аплодируют, тебя привечают, ты получаешь удовольствие, а футбол – контактный спорт, ты получаешь удары, шишки…
− Да и с трибун кричат иногда отнюдь не комплименты…
− В итоге завершилась моя футбольная карьера в дубле «Днепра»: для юноши это определённое достижение – я даже в Москве сыграл один тайм против «Динамо». А за дубль выступали такие дядьки, что когда они на меня просто бежали, мне хотелось отбросить куда-нибудь мяч и убежать от них быстрей, чем мяч летит. Вот так и произошёл переход из спорта в самодеятельность. А потом мне предложили стать студентом-химиком.
− И отнюдь не потому, что в тебе видели будущего Лавуазье? Видимо, ты уже тогда был неплохим лицедеем?
− Пожалуй. Моя бабушка по линии отца была профессиональной актрисой, мой отец прекрасно пел, прекрасно декламировал, его в своё время приглашали в консерваторию, стихи моей старшей сестры печатали в журнале «Юность», так что у меня это генетическое. И благодаря этим талантам я и стал студентом-химиком. Вот так началась моя артистическая карьера. Мы с Чепурняком, который в химтехе уже благополучно учился, были в парном конферансе популярны, как Карцев и Ильченко в Союзе, но в пределах одного института. Нас заметили, и пригласили в Днепропетровскую филармонию. В 1981 году мы стали её артистами. Это была веха – запись у меня в трудовой книжке с 7 июля 1981 года. Это начало моей профессиональной карьеры, которой я не изменял, и вряд ли изменю.
− Значит, в следующем году будет ещё один юбилей − 30-летие артистической карьеры?
− В этом году! Я праздную сейчас своё столетие. Сейчас объясню, почему. 50 лет отроду, 30 лет, как мы с Чепурняком получили первый гонорар на сцене – аж по 10 рублей! А был у нас ещё один памятный гонорар – выступали мы в поликлинике, и получили литр спирта.
− Это лучше, чем по 10 рублей!
− Не знаю! Плюс ещё одна дата – 20 лет в КВН ДГУ. Вот соточка и получается.
− Да, хитро закручен сюжетец. Ты гуманитарий, а цифры так ловко складываешь – годы, рубли, литры…
− Ну, я всегда считал лучше филармонической бухгалтерши, которая начисляла мне зарплату. Она считала по-своему, а я так, как надо. И у нас были расхождения.
− Давай вернёмся к 20-летию КВНовской карьеры. Тебя снова приметили?
− Тут всё проще – туда я даже не по блату попал. Скажем так – по рекомендации. Меня знал не только Чепурняк, который влился в команду КВН в 1988 году, но и Гельфер, и Гендин. И впервые я поехал на скандальную игру в Москву с «донцами», где некий «внутренний голос» лишил нас победы.
− С какой песней ты дебютировал в КВН?
− «Песня снежного человека». И пусть это выглядит нескромно, но первый сольный разговорный номер исполнил наш с тобой общий друг Ян Левинзон: «Красота – это страшная сила», а первый музыкальный сольный номер исполнил я.
− Ну, как актёр ты профессионально рос по весу, по массе, по объёму, а что ты можешь сказать о звёздной болезни? Была ли? Есть ли?
− Вряд ли она есть, но я почувствовал однажды острый приступ. Был у нас такой номер «Форос», и в том же 91-м, когда случился путч, мы буквально через месяц-полтора его исполнили в «Останкино» на концерте в честь 40-летия телевидения. Это сейчас со сцены можно орать, что угодно, по крайней мере, в Украине, а тогда… В зале сидят ветераны телевидения, всю жизнь следовавшие линии партии, а на сцене какие-то никто из ниоткуда начинают пародировать живого Генерального Секретаря и одновременно Президента! Помню две пары зрителей – Виктора Мережко с Юлием Гусманом и Андрея Вознесенского с Андреем Дементьевым. Так первая парочка ползала на четвереньках между рядами – это я видел сам, собственными глазами! А вторая пара… Вознесенский никогда не улыбается, и если Дементьев просто хохотал и одновременно бил Вознесенского в бок, то надо было видеть выражение лица Вознесенского! Он пытался улыбнуться, у него ничего не получалось, и на лице появлялась какая-то гримаса боли с восторженными глазами. Когда показали анонс этого концерта, я был совершенно уверен, что наш номер вырежут. Его несколько подрезали, но всё же показали! И когда я его посмотрел по телевизору, сидя дома, то у меня голова закружилась – «звёздочка» на меня упала…
− Я помню, как к тебе подходили на улице с криками: «А, КВН! Ну, пошути!»
− Популярность всегда имеет две стороны. Приятно, когда тебя узнают, поздравляют, благодарят, просят автографы. Но вдвойне приятно, когда к тебе подходят отроки лет 13-14. Очень приятно… Значит, они этим интересуются, смотрят КВН.
− Вот и пришло время для дурацкого вопроса: «Маэстро, Ваши творческие планы»?
− Мои творческие планы? Я тебе скажу: творить дальше! А самый главный творческий план – отпраздновать свой юбилей.
− Где, когда, как?
− Есть такой неписаный закон − свой юбилей актёр должен праздновать на сцене. Будет это в воскресенье, 25 апреля, во Дворце студентов, в 16.00. Как это будет – приходите и увидите. Вход на концерт свободный для всех желающих, но количество пригласительных билетов ограничено размерами зала. Поэтому места надо предварительно забронировать по телефону 745-40-55. До встречи!
Ещё материалы о Театре КВН ДГУ: