Однажды Виктор Андреевич™ проснулся в одной из своих конспиративных квартир на Троещине. Часы показывали половину второго ночи. И откуда-то ощутимо тянуло гарью. Виктор Андреевич™ секунду еще лежал в кровати, осознавая происходящее, потом рывком вскочил и, как был в семейных трусах и майке, бросился на лестницу. На тесной лестничной клетке троещинской девятиэтажки стоял густой дым, который почти сводил на нет тусклый свет дежурной лампочки. Дымилась груда хлама, стоявшего на лестничной площадке испокон веков. Там был старый фанерный шкаф Леонида Макаровича Кравчука, разбитая гитара Леонида Даниловича Кучмы, поломанные лыжи, брошенные здесь Владимиром Владимировичем Путиным, старая стиральная машина самого Виктора Андреевича™ и еще что-то. Все это сейчас терялось в клубах дыма, сквозь который проглядывали языки пламени. А откуда-то снизу слышался торопливый топот: кто-то сломя голову бежал по лестнице, спеша покинуть подъезд.

- Твою мать! – воскликнул Виктор Андреевич™, бросился на балкон и принялся вглядываться в запятнанную светом фонарей мглу двора. Вот внизу хлопнула дверь парадного, и сквозь желтые колпаки ночного освещения в сторону улицы метнулась сгорбленная фигура в куртке с капюшоном. Виктор Андреевич™ сунул в рот милицейский свисток, подаренный когда-то министром внутренних дел Юрием Витальевичем Луценко, и по ночному двору разлилась, ударяясь в стены соседних многоэтажек и многократно отражаясь, пронзительная и тревожная трель.

Двор ожил, и к мечущейся фигуре в капюшоне бросились из кустов и детских песочниц серые тени. Капюшон увернулся от первой, вырвался из цепких рук второй, но подбежали еще, повалили, накрыли…

Виктор Андреевич™ удовлетворенно кивнул и вновь бросился на лестничную клетку. Прихватив в прихожей огнетушитель, он пробрался сквозь дым к уже основательно разгоревшемуся хламу и направил в огонь пенную струю. Зашипело, задымило сильнее, но огонь угас, и дым постепенно вытягивало в разбитые давным-давно окна парадного. «Хорошо, все-таки, что я с Шуфричем тогда потренировался!» - подумал Виктор Андреевич™, управляясь с тлеющими головешками, которые когда-то были гитарой Леонида Даниловича Кучмы.

В этот момент открылись двери лифта, и оперативники втащили в тесное пространство площадки обмякшее тело в куртке с капюшоном.

- Вот он, Виктор Андреевич™! – доложил старший. – Тот самый, спичечный маньяк, огненная гроза Троещины.

Виктор Андреевич™ отбросил опустевший огнетушитель и с интересом разглядывал поджигателя. Тот был невысок, тщедушен, лицо его хранило следы недавнего тесного знакомства с асфальтом и кулаками оперативников. Глаза упрямо смотрели куда-то вдаль.

- Он записку оставил. – Говорил старший оперативник. – Вот: «Все сгорит!» А когда повязали его, заявил, мол, жалеет, что никто от его поджогов не погиб…

- Это хорошо. – пробормотал Виктор Андреевич™. – Хорошо, что он это сказал. Вы это запишите и опубликуйте. И еще знаете что… Поработайте с ним. Пусть еще скажет, что НАТО – нет, а русский язык – да. И тоже опубликуйте.

- Сделаем, Виктор Андреевич™! - понимающе кивнул старший оперативник и махнул своим подчиненным. Те поволокли поджигателя в лифт. Виктор Андреевич™ посмотрел им вслед, потом окликнул и сказал:

- Друже, постой… Не надо про НАТО. И про русский язык – не надо. Пусть скажет просто: «Справедливість є! За неї варто боротися!»

Старший оперативник выслушал, молча кивнул и уехал в лифте. А Виктор Андреевич™ подтянул семейные трусы, посмотрел на кучу горелого хлама, вздохнул и поплелся в квартиру – досыпать…